Below are the 20 most recent journal entries recorded in forfatter's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Sunday, April 22nd, 2012
5:11 am	Поздний вечер в Самаре (Comment on this)
Monday, April 9th, 2012
2:26 pm	Летающая рыба в городе Кошмар! Двухметровая летающая рыба в первой степени дистрофии только что выпорхнула в открытое окно и рванула в сторону Рождествено! С другой стороны, утешаем себя мыслью, что выпустили животинку на свободу. Вот такой, к слову, эта самая животинка была в молодости... (Comment on this)
Wednesday, March 21st, 2012
4:22 pm	Сызранская ГЭС в тумане 80-летие энергосистемы губернии – отличный повод, чтобы посетить объекты наших коллег. Вот вчера, к примеру, побывал на Сызранской ГЭС. Есть и такая, о чем, правда, некоторые жители города даже не догадываются. ( Read more... ) (10 Comments |Comment on this)
Wednesday, February 22nd, 2012
7:18 pm	Битва двух пузотрясов День накануне праздника прошел в японском стиле: сначала я ввязался в битву сумоистов, потом - слопал тарелку роллов. Как говорится, се ля ви... Тьфу ты, - сайонара! (Comment on this)
Saturday, January 21st, 2012
12:16 pm	Про палочки и камешки Услышал недавно занятную группу The Pierces. Две сестренки из Нью-Йорка играют добротный поп-рок с элементами фолка. Так мало того, они еще и отличные клипы делают. Взять хотя бы это скари-муви. Можно большинство псевдояпонских новоделов и не смотреть, просто послушать эту песенку... (Comment on this)
Thursday, January 19th, 2012
10:26 pm	Крещенский нырок Отметил Крещение как полагается... (2 Comments |Comment on this)
Thursday, January 12th, 2012
3:19 pm	Откуда мы и куда Несколько поколений моих родственников по отцовской линии пытаются разгадать загадку нашей фамилии. На первый взгляд вроде бы все понятно – Хорь он и в Африке Хорь. Зверек степной. Однако, по сути, это набор букв, утративший изначальный смысл. Дело в том, что в начале 20 века мой дед внес изменение в свою фамилию Харь, сменив «а» на «о». Видимо, смутила его такая неблагозвучная фамилия. Долгое время с легкой руки деда моя родня увязывала фамилию Харь с понятием хари, личины, морды. Как говорится в «Новом толково-словообразовательном словаре русского языка» Т. Ф. Ефремова, «употребляется как бранное слово, которым обзывают неприятного человека». Несколько сглаживает такой эффект старинное трактование слова «харя» - карнавальная маска. К слову, есть версия, что именно от маски-хари пошло шутливое именование свиньи Хавроньей. Ведь очень часто делали именно маску со свиным рылом. После прочтения книги Успенского «Ты и твое имя» я пошел несколько иным путем. Большое количество фамилий, причем не только славянских, образованы от крестильных и мирских имен. После этого на одном из ресурсов отыскал следующую версию образования фамилии: фамилия Харь восходит к христианскому мужскому имени Харитон (в переводе с греческого – «щедрый»), а точнее к его производной форме Харя. Эта версия оказалась куда более плодовитой. Так, в «Ономастиконе» Веселовского записаны Харя Лагирь, холоп кн. Юрия Дмитриевича, середина XV в.; кн. Семен Иванович Харя Шаховской, 1616 г. и Парамон Харя, холоп, 1594 г., Новгород. В этой связи вспомнился мне и Харько (деминутив имени Харитон) – мифический казак начала 17 века, малороссийский персонаж легенд. По одной легенде простой казак, по другой сотник, грабивший помещичьи имения, по третьей пасечник, по четвёртой зажиточный хуторянин - мифический основатель города Харькова. Исходя из этой версии, можно предположить, что, скорее всего, основатель рода Харь был выходцем из рабочей или крестьянской среды. Такое предположение объясняется тем, что фамилии, образованные от полной формы имени, имела в основном социальная верхушка, знать. В отличие от других сословий, звавшихся, как правило, уменьшительными, производными, обиходными именами. (Comment on this)
Sunday, March 27th, 2011
8:55 am	Рыбаки против Давно я не посещал массовых скоплений людей, да к тому же и митинг в защиту чего-нибудь. А вот вчера не смог отказать себе в таком удовольствии. Да и повод такой, что грех было отказываться - выступление против платной рыбалки. Сами то мы рыбаки не ахти какие, - уже не первый год собираемся с удочкой да на бережок - но отдохнуть на природе любим. Этим летом, например, оченно хочется на недельку слиться с природой. Только вот мест для подобных слияний становится все меньше и меньше. Место было выбрано отменное - над сплоченными рядами рыбаков заносила свой меч воинственная богиня Кали. А барельефы матерей героев 21 армии создавали монументальную массовку, словно бы восполняя недостаток женщин на этом митинге. Действительно, жены рыбаков повели себя крайне не патриотично. Хотя их понять тоже можно - сторона как никто пострадавшая от этого увлечения мужчин. Не удивлюсь, если окажется, что инициатором закона выступила женщина. Выступающих было много, и некоторые порадовали самобытной народной речью. Стоило записывать! Рыбаки порадовались банке хрена, которую было предложено отослать в Москву, и освистали "крайнего" из администрации. Сговорились сойтись повторно в мае. Если митинги в разных городах страны не возымеют нужного действия. (Comment on this)
Wednesday, February 9th, 2011
6:07 pm	3 серия: Вьетнамский Аватар Рассказ о нашем путешествии в замечательные страны ЮВА, пропахшие корицей, мятой и наваристым бульоном, продолжу своим описанием весьма романтического места - бухты Халонг. Ее еще называют бухтой Тысячи островов. Висящие в море скалы напоминают сказочный мир из фильма "Аватар". Смотрите сами! ( Взять билетик в Халонг ) Утром в 6:30 будильничает мобильный. Странно слышать в ханойском отеле музыку из фильма «Карты, деньги, два ствола». Думаю над тем, не поставить ли на будильник какую-нибудь местную музыку? Спускаемся на завтрак. Набор почти английский. Заказываю один горячий кофе без молока и один чай. Приносят два теплых кофе с молоком. Он улыбается, я улыбаюсь – стараемся сделать друг другу приятное. В 8:00 спускаем на ресепшн вещи. Таскать их в Халонг смысла нет, а номер пора освободить – вечером уезжаем в Хуэ. Оставляем все за стойкой ресепшена. Ниндзя говорит – вы выпили две банки Ханоя, с вас 32000 донгов. Не проблема, говорю, а где же наш гид и все прочее. Сейчас. Ведет нас какому-то парню. Тот улыбается и ведет нас к другому парню. Тот тоже улыбается и подводит нас к третьему парню. Вот наш микроавтобус. Около часа катаемся по городу, выворачивая на узкие улочки, распугивая байкеров, возвращаясь на прежний маршрут. Водитель и гид, похоже, сами чуть плутают в поисках нужных отелей. Отелей тут полно, так что ничего удивительного. В каждом доме можно отыскать табличку hotel или guesthouse. Ну, почти в каждом. По крайней мере, в старых кварталах. Постепенно к нам подсаживаются австралийцы (пожилая парочка), сингапурцы (парни студенты с айподами), кореянки (на вид школьницы). Позади нас харизматичная парочка – австралиец, который вытирает руки о грязные волосы и рассказывает про год, который он уже бродит по ЮВА, и хорват, который работает программистом в Европе и впервые решил вырваться на край света. Австралиец буквально обо всем говорит – крейзи! И вьеты крейзи, и трафик их крейзи, и вообще жизнь в ЮВА – одно большое крейзи! Хорват говорил поначалу сдержанно, но когда речь зашла о вчерашнем вечере, с облегчением признался в том, что выдул в одну харю бутылку текилы, и слабо помнит, с кем провел ночь. Гид оказался тоже забавным малым. Обращаясь к нам, всегда начинал со слов listen to me, только вот из-за акцента получалось у него kiss me. Это было мило, и очень веселило кореянок. Гид рассказывал что-то про трафик, про байкеров, называл несусветные цифры – количество байков. Оказывалось, что чуть ли не у каждого второго жителя мегаполиса есть свой железный конь. По дороге делаем остановку у какой-то картинной галереи. Тут вам и туалет, и ремесленная мастерская, и закусон в дорогу. Помимо нас тут еще с десяток минибасов. Гид различает из всей нашей толпы лишь австралийца. Его грязную голову и пирсинг в нижней губе нельзя забыть! В сувенирной лавке уйма всякого туристического добра. По стенам картины, в центре залов столы с поделками. Полно кошельков, бамбуковых циновок, фигурок из дерева. Тут же в уголке сидят женщины и вышивают новые картины. Среди наиболее популярных сюжетов следует отметить два: девушка с коромыслом и ее тень, а также «Поцелуй» Климта. Ближе к полудню добираемся до Хайфона. Весь причал забит симпатичными деревянными лодками с броскими названиями. Над каждой развевается флаг Вьетнама. Лодки разукрашены под жар-птиц. Легкий дымок от дизелей щекочет нос. Лодки вместимостью человек на 30-40 стоят борт к борту. Со стороны это напоминает колонию фламинго, которые вот-вот сорвутся и понесутся над самой гладью залива. У небольшого дома – типа администрации – толчется народ. Наш гид передает нас другому парню. Тот ведет к кораблю – вот, говорит, на этой замечательной посудине и отправимся в наше путешествие! На кораблике ни одного русского. Полно персонажей из соседних стран – Малайзии, Сингапура, Китая, Японии. Есть и вьеты. Причем, для них все здешнее не меньшая экзотика, чем для нас. К примеру, парни из Малайзии с удивлением изучали холодный зеленый суп, который подали во время перекуса. Даже предполагали, что в нем нужно мыть руки. Около часа дня отплываем, пробираясь между десятков корабликов. Вдали в сизой дымке серые громады островов. Погода мрачная, словно бы скоро польет дождь. На палубе проходят многочисленные фотосессии. Вскоре мы приближаемся к скалам, и единая мрачная гора вдруг раскалывается множеством причудливых островков. Все эти каменные исполины похожи не то на зубы, не то на парящие острова из «Аватара». Погодка начинает налаживаться. К тому времени, как мы причаливаем к рыбацкой деревушке – Fish Villiage, выглядывает солнце. Мрачные скалы преображаются. Каменные зубья вдруг одевают изумрудные коронки. А над зеленью вершин то и дело виден парящий в небе орел. Fish Villiage – шикарное место. Словно материализованная фантазия Ким Ки-Дука. Тут не просто дом на плоту. Тут целый населенный пункт с табличками, указывающими адреса домов, с вывесками банков, социальных учреждений и заведений. Пивбар нам показывать не стали (а жаль!), а причалили к местному рынку. Все таки тут же обитают рыбаки. Здесь в нишах стоят ящики с водой, в которых плавают всякие морские гады. От крабов и креветок до непонятных и слегка пугающих кальмароподобных рыб по типу грелок. Тут же рядом плавают лодки (мелкие), заваленные фруктами. Женщина в марлевой повязке на веслах, а маленькая девочка, словно обезьянка, скачет по лодке, перескакивает на плоты и рекламирует товар. На плотах течет своя жизнь. Поразительно, но тут в наличии домашние животные – собаки и кошки. На крышах домов раскачиваются телевизионные антенны. Наблюдаем сценку из жизни – обед. Садятся рядом с дырой в полу, выбрасывая в нее панцири креветок. Не сложно догадаться, что туалет здесь такой же, как в фильме «Остров» того же Ким Ки-Дука. После «прогулки» по рынку усаживают за стол. Про зеленый суп я уже рассказал. Но не стоит пугаться, что все здесь было слишком экзотичным. Остальное было более понятным: омлет, огурцы, картошка фри плюс своего рода голубцы во фритюре. А вот суп зеленый оказался безвкусным. Просто вода. Наверное, это вьетнамский вариант окрошки. Едят, когда жарко. В нашем случае погодка еще не раскочегарилась, так что суп популярностью не пользовался. Зато все оценили печеную рыбу. Пальчики оближешь! Между тем, пока мы перекусывали, плот-рынок со всех сторон окружили другие лодки. Туристы демонстрировали чудеса акробатики, перемещаясь по скрипучим доскам, лавируя между балок и канатов. И тут мы услышали русскую речь. Внушительных размеров мужчина в капитанской фуражке крыл многоэтажным матом приставучих торговок фруктами. Уроженец Владивостока (как оказалось потом) напомнил мне персонаж капитана дальнего плавания из какого-то старого мультика. Тот, который постоянно ходил с попугаем на плече и курил трубку. Вслед за этим дальневосточным капитаном следовала женщина. Она обрадовалась не меньше нашего, заслышав родную речь. Правда, должен признать, насыщение родной речью за рубежом проходит весьма быстро. Голод до русского языка утоляется фразе на третьей. Затем замечаешь, что наши земляки много ругаются и говорят всякие нелицеприятные вещи об окружающих. Хочется как-то отстраниться от них, сделать вид, что ты не понимаешь, о чем они говорят. И вроде бы ушел, и вроде бы ты теперь можешь быть и немцем, и тем же хорватом, даже если и с мытыми волосами. Но вот что – после таких неожиданных, и, казалось бы, долгожданных встреч остается (благо, что на непродолжительное время!) дурное послевкусие: ты вдруг понимаешь, что и иностранцы, которых ты не понимаешь, говорят, скорее всего, сущую ерунду, а возможно пошлятину и даже может быть, улыбаясь тебе во весь рот, называют тебя импотентом или чудаком. Так хочется верить, что эти инопланетяне говорят о чем-то прекрасном, важном и волшебном. По сути, заблуждение о том, что за границей живут более приличные люди, чем в твоем родном городе, во многом основано на незнании иностранного языка. А меж тем нас приглашают влезть в лодку. Помещается в ней человек пятнадцать. Желающие могут сесть в двухместные байдарки. Мы решаем не транжирить деньги и выбираем лодку. Нас завозят через впечатляющую арку внутрь скалы. Я ожидаю увидеть нечто в духе «Пляжа» Гарленда. В ушах так и пульсирует Porselain от Moby, но внутри сплошной камень – скалы резко обрываются в небо. И где-то над нашими головами кружит орел. Каменные спины изгрызены корнями деревьев и трав, испещренные морщинами, они кажутся хлипкими, будто бы вот-вот распадутся на куски. Но ведь стоят пока, многие века. И ничего! Выплываем из арки. Крутим головами. Виды просто шикарные! Скалы Халонга рождают бесконечную перспективу: одни яркие, сочные, материальные – протяни руку и вот она! – другие – словно тени грозовых туч, третьи – как близнецы этих туч, как отражения отражений, следующие – эфемерные фантазии, едва различимые в дымке. Лена хватаем меня за руку – хватит уже снимать одно и то же! А я просто не могу остановиться! Мы возвращаемся на корабль. Все вокруг нас тоже устраивают фотосессии. Благо погодка располагает. Уплываем из деревни, обходим скалы и видим прямо перед собой джонку. Словно выплывшая из глубокой древности, из эры смелых мореплавателей. Если, конечно, не обращать внимания на два внушительных кондиционера на корме. Мы присматриваемся, и видим, что в тумане море бороздят десятки джонок. Но это вовсе не джонки, а миражи островов. Имеющие самые причудливые очертания, острова Халонга являют корм для фантазии ничуть не меньший, чем облака. Неудивительно, что об островах залива Халонг сложены десятки легенд и историй. Наш дальнейший маршрут лежит на остров, на сей раз нерукотворный. На этом острове находится, пожалуй, самая знаменитая пещера архипелага – Дауго. Вьеты называют ее пещерой Деревянных колов, а китайцы – Небесным дворцом. Как вам больше нравится? Чтобы попасть во вход пещеры, нужно подняться на 30-метровую высоту. Здесь оборудованы мостики, тропинки, есть указатели и карты. Сама пещера уютная, похожа на домик для Барби. Разноцветная подсветка выгодно подчеркивает причудливые формы сталактитов и сталагмитов. Маршрут внутри пещеры проводит по склонам и скатам, образованным потоками доисторического моря, через естественные арки и карнизы. Выходим где-то на 30-метровой высоте. Склон утопает в зелени и цветах. Отсюда открывается вдохновляющий вид на бухту. Вернулись в порт уже около 17:00. Без проволочек отправились обратно в Ханой. На обратном пути нас уже не развлекали хорват и австралиец, который, к слову, собирался вернуться к родным в канун Рождества и сделать сюрприз: они брали экскурсию в Халонг с ночевкой. Первоначально, если вспомнить план поездки, я также планировал провести ночь на острове Катба, однако времени было крайне мало. Нас встретил утопающий в огнях Ханой. Мы не сразу поняли, в чем дело. Оказалось, что был канун одного из любимых вьетнамских праздников – Дня защитника Отечества. Он отмечается во Вьетнаме 22 декабря, в день, когда в России отмечается День энергетика. А уж защищать свою Родину вьетам приходилось частенько. И от камбоджийцев, и от китайцев, и от французов, и от америкосов, естественно. Бульварное кольцо вокруг озера залито светом. У входа в Маппет-шоу толпятся туристы. Чуть дальше, где дорога, уходящая к мавзолею, образует нечто вроде площади целое море байкеров. В центре площади устроена сцена, на которой мускулистый атлет в сверкающем костюме вертит над собой миниатюрную девушку. Зрители не выключают моторов. В воздухе стоит гул клаксонов. Наш шофер кому-то что-то кричит. Типа – освободите дорогу, черти! В салоне оживление – туристы, возвращающиеся с нами из Халонга, прилипают к окнам. Мы чуть притормаживаем. Нет, шофер не старается дать нам рассмотреть все пируэты парочки на сцене, просто море байкеров смыкается так плотно, что разъехаться некоторое время не представляется возможным. Ко всему прочему над ночным Ханоем моросит дождик. Даже не дождик, а какая-то морось висит в воздухе. Все байкеры в дождевиках, на стеклах нашего минивэна кляксы огней плывут, смазываются. Отчего то появляется желание остаться. Кажется, что мы сбегаем с праздника жизни. Но вот минивэн трогается, и атлеты яркой вспышкой уносятся влево и назад. Мы едем по улицам, на которых горят фонари, проезжаем кафе, в котором вьеты совсем по-европейски бродят вокруг бильярдного стола и курят. Куда-то сворачиваем, дальше, еще. Проплывают низенькие стульчики уличных кафешек. Люди едят лапшу. Приехали! – говорит гид. «В смысле? – не понимаем мы. - А где наша Астория?» Да вы понимаете, тут такой трафик бешенный, что мы никак не сможем подъехать прямо к вашему отелю. Но он тут рядом, пару метров всего. Мы дольше ехать будем, чем вы пешочком… Ладно, уговорили, черти! Благодарим за все и выходим. Но не все так просто. Вроде бы и прямо идем, да никак отель не видим. Возвращаемся. Стараемся держаться перекрестка – его мы только и знаем. Если его потеряем, тут уж пиши пропало! Как запомнить конкретное место в чужом городе. В западных странах с этим проще – название улицы, импозантное здание, балкончик с фикусом или кафешка с названием «Central Perk». Здесь же в старых кварталах крайне сложно выделить какое либо здание из прочих: все опутано лианами деревьев и черных проводов, образующих на каждом столбе нечто подобное осиным гнездам, балконы и окна завешаны бельем. Да и сами дома… С одной стороны все они уникальны, вряд ли можно встретить два одинаковых (в спальных районах, наверное, дело обстоит по аналогии с нами), но с другой – их разнообразие создает общую пестроту, в которой глаз быстро замыливается. Это как запоминать алмаз в россыпи алмазов. Я старался фокусировать на деталях более мелких. Например, необычный для вьетов мотобайк. Здесь порой встречаются ракеты на колесах в духе «Трона». Иногда в глаза бросался какой-нибудь харизматический тип в кафешке или какое-нибудь особенно ругательное с точки зрения русского языка название. Но возвращаясь на перекресток можно было не найти того типа, да и многие названия на вьетнамских улочках можно расценивать как плевок в душу. Около получаса мы совершали челночные бега, то в одну, то в другую сторону. Наконец нашли! Просто нужно было поднять глаза выше! Старые улочки завешаны бесчисленным количеством баннеров и вывесок. Они идут в несколько уровней, так что, проходя по нужной нам улочке в первый раз, мы попросту не заметили вывеску на нужном нам уровне. Вот и парень с интересом наблюдает за нашими паническими перебежками. Ах, да он же в нашем отеле работает! Или нет?! Да они тут все на одно лицо! Черт! Сколько времени? Во сколько у нас поезд? После этих злоключений добираться пешком до жд-вокзала казалось сумасшествием. Лена согласилась. Хотя она уже начала успокаиваться, понимая, что времени у нас вагон и маленькая тележка. «Может быть пешком?! С нас же просто денег сдерут и все!» Я решаю перестраховаться и прошу парня на ресепшене вызвать такси. «Пока ожидаем таксиста прошу вас сесть сюда и взять ручку!» - просит ресепсионист. Нам подсовывают книгу отзывов. Она уже наполовину исписана самыми разными почерками по-английски. Находим отзыв от русских. Сплошные экселенты и вандефулы! Катя и Света в полнейшем эмейзинге и крейзинге от Ханоя в целом и Астории в частности. На ум лезут строчки из учебника Бонка. Что-то про «ай лив ин Москоу…» Можно написать и по-русски, но хочется сделать вьетам приятное. Мало ли что я там по-русски напишу. Может, обзову их всех падонками! Листаю книжку, похожую на судовой журнал корабля, на котором все сошли с ума и принялись наперебой записывать свои фантазии. Беру пару эмейзингов от записок какого-то врача из Таиланда, цитату краду у студентов из Огайо, еще немного крейзингов копирую у невинной девицы из Австралии, которая любит «красивых вьетнамских детишек, а также собачек и кошечек»… Получается увесисто. Ресепсионист кивает у меня за спиной. Я написал короткое сочинение на заданную тему и получил экселент от дружелюбного вьета. Он улыбается мне и Лене, спрашивает что-то про детей. Нет, говорю, за сутки, проведенные в Ханое, нас больше не стало. А сам-то как? Вьет смущается, говорит «нет» и уходит в подсобку. Между тем я оставляю сообщение в Инете и сбрасываю фотки (флэшка на 512 Мб под завязку! И это за пару-то дней!). Лена была права. Она частенько бывает права, но любые озарения женской логики следует проверять. Итак, дорога до жд-вокзала заняла 5 минут. Можно было дойти пешком и сэкономить 50000 донгов. Поезд уже ждет. Мы первые в вагоне. Успокаиваемся, обживаемся. Приходит успокоение. Мы понимаем, что пора покидать Ханой, и что нас ждет еще много открытий. Короче, все становится логичным, и силуэты атлетов на площади близ Озера возвращенного меча тают в дымке, как пройденный этап. На перроне появляются наши новые знакомые – парочка из Владивостока. С ними еще группа русских. Один мужчина из группы, похожий повадками на коммерческого директора небольшой фирмы, громко рассказывает о том, как хорошо ему было на острове в бухте Халонг. Он прожил там два дня, пил каждый вечер как конь и видел в небе яркие огни фейерверков. Его компаньоны не особо заинтересованы. Но делать особо нечего, и они принимаются расспрашивать «путешественника» о его незабываемом трипе. Наши новые-старые знакомые из Владивостока рады встрече. Я прогуливаюсь по перрону, покупаю пива по 25000 донгов. Вскоре к нам в купе приходят наши попутчики. Вьеты. Они занимают верхние полки, и больше мы их не видим. (Comment on this)
Sunday, February 6th, 2011
10:05 am	Про свержение голливудского культа Аполлона Вчера побывал на премьерном показе первого российского фильма про зомби "Черт". В ожидании продолжения буржуйского сериала "Ходячие мертвецы" самое лучшее времяпрепровождение! Нечисть из самарских лесов рубила геологов лопатами, откусывала пальцы и всячески вгрызалась в мозг. Фильм получился задорный, хотя и излишне сумбурный. Сложно сказать, чем же все закончилось на самом деле, но это и не важно, по большому счету. Ребята хорошо развлеклись и отдохнули, а продюсер  фильма Сергей Беляков реализовал мечту детства. А это многого стоит! Уж точно побольше 400 тысяч рублей. Меня впечатлила одна сцена из фильма. По-моему, это пятая серия из шести возможных. Пьянка с зомби в глухой российской деревне. Очень атмосферно! В целом забавно, кетчупно, тема бухла и его всемирного господства раскрыта полностью, а вот тема голых женщин безнадежно растрачена. Как главную заслугу фильма считаю веское слово, буквально плевок в лицо холеному Голливуду с его аполлонистыми актерами-мужчинами! Герои "Черта" естественны в своей мужской грации. Вот таких добротных тел и не хватает в многомиллионных блокбастерах! Глядишь, и мое тело полюбит камера! Одним словом - молодцы! (Comment on this)
5:31 am	Про тук-туки, ржавые открывашки и Ле Нина Вторая серия – по сути, первая. С нее-то и начинается само путешествие. Я бы вообще не стал писать первой главы – на хрена она нужна мне?! Но будучи на одной из встреч с вольными путешественниками, обратил внимание на вопросы, которые часто задают личности сочувствующие. А все про то же – а с чего начать, а как планировать, а что и где? Короче, может кому-то пригодилось. К тому же, я отрабатывал маршрут, который уже давно обкатан искателями жоп мира. Итак, вторая серия. О том, как мы попали в столицу Вьетнама, и что нам за это было. На шиворот вешаю фотку из военного музея. Понятно дело, хотелось показать вам какие-нибудь красоты, типа Озера Возвращенного меча ночью. Но вот люблю я макеты, всегда мечтал организовать у себя дома такую кукольную войнушку на радость жене и кошке. К тому же, вид червивой вьетнамской земли навсегда отпугнул меня от посещения тоннелей кучи. Зачатки клаустрофобии чуть не придушили меня уже в музее. ( Столкнись с востоком! Тук-тук! ) (Comment on this)
Saturday, February 5th, 2011
6:54 am	В путь дорогу Не прошло и года, как говорится, а я отписал таки отчет о поездке в Индокитай. Вьетнам, Камбоджа и Лаос за три недели. Хочется назвать эти страны тремя слонами ЮВА, но там этих слонов… Благо, оси зла пока далеки от рисовых чеков этих милых азиатских захолустий. Там спокойно, дешево, экзотично и сытно. Даже более чем сытно – азиаты известные гурманы! Впечатлений у нас с женой было предостаточно, так что длинный свой опус я разбил на несколько серий. Чтобы много букв не было… ( Сядем на дорожку! ) (3 Comments |Comment on this)
Monday, December 14th, 2009
5:52 pm	Про перелетных птиц На этой неделе мы с Еленой планируем улететь на зимовку туда, где тепло... За нашими перемещениями и приключениями можно будет следить в гостевой книге http://www.guestbook.ru/?user=forfatter. Здесь же все желающие смогут поддержать нас теплым словом или уточнить, куда пересылать деньги)) (9 Comments |Comment on this)
Thursday, December 4th, 2008
3:56 pm	Про Алину Орлову Не могу не сказать пару теплых слов о девчушке из Вильнюса - Алине Орловой. Ее дебютный альбом "Laukinis Šuo Dingo" (насколько я понимаю - "Дикая собака Динго") стал откровением для литовской музыкальной тусовки. Да и для меня стал самым натуральным откровением. Никогда прежде и помыслить не мог, что на пианино можно играть так современно. Этакая Земфира, только вместо ревущей гитары фортепианные ноктюрны. Конечно, опыта маловато. Согласен со мнением, что многие интонации слишком часто повторяются, переходят из песни в песню, отчего можно поначалу воспринимать ее пение как народные литовские напевы. Так что ж хотели? Алине и 20 лет нет, вчера еще она работала официанткой в каком-то вильнюсском баре... Все еще впереди. Опыт, вселитовское, да и пожалуй мировое признание, и пр и др. Только вот эти головокружительные перспективы хочется чуть попридержать. Именно в первых работах есть поразительная хрупкость, ранимость, искренность. И за эту невесомость мы и любим песнопения литовской девчушки. Главное - чтоб у нее самой голова не закружилась. Отыскал в сети еще пару альбомов - концертник "Live @ Cafe de Paris" и некий альбом "Belekokie". Похоже, самиздат 2007 года. И если честно, меня более прочих потряс именно "Belekokie". Каверы ДДТ и Моби (не ожидал, что такое возможно!) очень добротные. "Летели облака" ДДТ просто вторую жизнь получили. А уж до чего я не люблю, когда перепевают "Кино"... Однако ж кавер на "Кукушку" воспринял позитивно. Так вот. На фоне этого первого самопального альбома, официальный "Laukinis Šuo Dingo" уже смотрится как причесанная музычка для МузТВ. Боюсь, чем дальше, тем ближе будет к единому формату. А потому нечего сопеть, что мол молода да зелена. Спустя несколько лет будем ставить "Belekokie" и погружаться в сладостную ностальгию. Хорошей Вам музыки! ПС Вспомнились отчего то "Ночные снайперы". Куча альбомов уже вышла, Арбенина и Сурганова каждая по альбому выдает в год. Но все равно самый любимый мой альбом НС - "Капля дегтя в бочке меда". Самое начало. Как прекрасно это было! (3 Comments |Comment on this)
Wednesday, November 19th, 2008
11:24 am	Про Антониони и его музу Большинство кинокритиков склонны объединять фильмы Антониони, снятые в 60-х на черно-белой пленке, в условную трилогию – «Путешествие», «Ночь», «Затмение». Некоторые даже добавляют сюда «Красную пустыню», снятую в цвете, а некоторые присобачивают и более ранний «Крик». На днях включил «Путешествие», а потом как-то завороженно перешел на «Ночь» и тут же следом, не теряя настроения, просмотрел «Затмение». Думаю, трилогия весьма условна. Все фильмы слишком разные, пусть и об одном – о любви. О любви, какой ее видел Микеланджело Антониони. Путешествие или бегство? Меня просто очаровало «Путешествие» (1960). Кадр за кадром я разглядывал белокурую Монику Витти и в результате просто влюбился. Неудивительно, что она была единственной музой Антониони. Да и жена мастера – Энрика Фико, - говорят, очень на Витти похожа. По сравнению с двумя последующими фильмами «Путешествие» снято с наибольшим вниманием к зрителю – в наличии интрига, последовательное развитие событий, созревание чувств. А оттого понятно, отчего рефлексирующая концовка так возмутила каннских зрителей в 1960-м. В центре - любовь, самое сильное и в то же время самое противоречивое чувство. Группа друзей отправляется в морскую прогулку на яхте. На одном из островов они теряют девушку Анну. По всей видимости, она хочет остаться одна, ее тяготит присутствие жениха Сандро. Ее молодой человек вместе с ее же близкой подругой Клаудией, которую и играет Моника Витти, безуспешно пытаются найти беглянку. В процессе поисков герои признаются друг другу в любви, и продолжают поиск уже по инерции, в надежде никогда Анну не найти. И все же призрак беглянки преследует парочку влюбленных. Недалекая девица из отеля – брюнетка, как и Анна – с легкостью исполняет роль соблазнительницы. Хрупкость любви и ее необратимость, сила и бессилие. Это понимают и сами герои. Героиня Витти долго и безнадежно пытается бежать от себя, но сдается, а позже прощает своего возлюбленного за предательство. Кажется, она была готова к такой развязке их романа. Кажется, оттого она и любила так жарко и страстно, ловила каждую минуту, каждый миг этого огня, поскольку предвидела, пусть отчасти и подсознательно, закат чувств. Ложный рассвет Еще более разительно и бескомпромиссно неизбежность смерти любви, как и самой человеческой смерти, показана в фильме «Ночь» (1961). Открытием картины, безусловно, стал юный Марчелло Мастрояни, а вместе с Моникой Витти здесь блистает и Жанна Моро. К слову, коллега Антониони швед Ингмар Бергман из всего творчества итальянца отмечал лишь две картины – «Блоу-ап» и «Ночь», причем последнюю исключительно за игру Жанны Моро. Писатель Джованни (Мастрояни) и его жена Лидия (Моро) переживают охлаждение отношений. В больнице умирает их друг, у Джованни – творческий кризис, Лидия – безуспешно пытается воссоздать ощущение былого счастья, блуждая по улицам города, возвращаясь в те места, где они вдвоем когда-то были счастливы. На богатой вечеринке в доме промышленника Джованни знакомится с юной Валентиной (Витти), дочкой хозяина, который, кстати, предлагает писателю скучную, однако весьма прибыльную и стабильную работу. Хотя вряд ли Джованни, пусть и осознающий свой творческий кризис, рассматривает Валентину в качестве бесплатного приложения к миллионам ее папаши. Это любовь. И он в этом уверен. Как когда-то, признаваясь в любви Лидии, был уверен в том, что это навечно. Самой сильной сценой, пугающей своей обреченностью, беззащитностью, является заключительная сцена с прочтением любовного письма. - Кто это написал? – спрашивает Джованни, с удивлением глядя на жену. - Ты. Ночь, улица, фонарь… Самый признанный фильм из этого списка, да и из всей черно-белой фильмографии Антониони – «Затмение» (1962). Здесь нет как такового сюжета, нет как такового развития. Есть герои, которые живут в урбанистических декорациях, что-то делают, что-то говорят. Есть Виттория (Витти), которая рассталась с женихом. Есть Пьеро (Делон), который играет на бирже. Есть мать Виттории, которая тоже играет на бирже, но уже и сама тому не рада, став жертвой финансового кризиса. Есть соседка Виттории, которая приехала из Кении и расхваливает этот африканский рай, который вот-вот отнимут у белых безграмотные аборигены. Сначала пытаешься следить за событиями, но вскоре понимаешь, что это не имеет смысла. Фильм состоит из множества образов, которые застревают в голове подобно занозам. В этом отношении Антониони вырабатывал созерцательность камеры еще на предыдущих фильмах. Вспомнить только живописные пейзажи с Витти из «Приключения» или блуждания героини Моро. Здесь манера такой подачи материала доведена до максимума. А потому фильм воспринимается как нечто совершенно отдельное, самодостаточное. Если же попытаться все-таки привязать сюда предыдущие два фильма, то этот, безусловно, кульминация поисков режиссера. Образы из «Затмения» сложно забыть. Это и минута молчания на бирже, и танцующая собака в ночи, и Витти в образе африканки, и поцелуи через стекло, и уличная «зебра», за которой героиню ждет поцелуй, и щепка в воде, и, конечно же, зажигающиеся фонари. Об эти фонари столько копий сломано! У критиков нет даже единого мнения по поводу того, оптимистичен фильм или пессимистичен. Одни видят здесь описание нравственного надлома, душевного кризиса, охватившего представителей итальянского среднего класса. Другие – легкую поступь жизни на фоне экономического кризиса. На мой взгляд, герои «Затмения» явственнее осознают краткий век любви, даже не век, а час. Нет смысла связывать себя узами брака, когда знаешь, что любовь потухнет, если уже не потухла. Яркое тому подтверждение, сцена с провожанием. Неудавшийся жених мечтает повторить все, возродить, раздуть пламя любви. Он провожает Витторию домой. Когда они все-таки прощаются, она останавливается и смотрит ему вслед. Виттория обернулась. А он - нет. Перейдя улицу (опять эти улицы и переходы!), он уже забыл ее. И Делон, как бы он ни нравился Виттории, какое бы волнение она в себе не чувствовала, лишь очередная вспышка. Она все понимает. Брошенная в бак с водой щепка не успела опуститься на дно вместе с уходящей водой, а их любовь уже прошла. Она уже просто из интереса бросает эту самую щепку. Ей интересно, сколько их любовь продержится. И когда она уходит из квартиры Пьеро, теперь уже она оборачивается на полпути. Она хочет продлить этот счастливый миг, но герой Делона возвращает трубки бесконечных телефонов на место. Он возвращается к своей жизни, той, которая была до нее и будет после. И сидя в комнате, заполненной дребезжащими телефонами, он замирает, и сам понимая всю бессмысленность этих хрупких душевных конструкций. Вечный город Рим, такой бескрайний из окна самолета, и в то же время разлинованный отрезками улиц. Перейдя улицу, можно влюбиться или разлюбить. Не нужно идти на край света. Начало и конец в шаге пути. И это заставляет с легкостью относиться к жизни, к чувствам. Да, иногда такая легкость нужна! Намного легче свой финансовый кризис переживает толстячок, потерявший все свое состояние, нежели мать Виттории. Но может ли существовать подобная легкость в любви? В свете этой легкости многое теряет смысл, даже то, что некоторые считают смыслом жизни. Режиссер считает, что любовь – это затмение. Только во время любовного затмения мы вновь обретаем веру в то, что наши чувства имеют смысл и наша любовь бесконечна. Но что же фонари? Заключительный кадр фильма может говорить о чем угодно. Это может быть и долгожданный рассвет после «Ночи», возрождение или наоборот новая любовь, повторяющаяся, как повторяется наша жизнь, начинаясь утром и заканчиваясь ночью, каждый день, из года в год, из века в век. Это может быть и надежда, и прозрение. Да, похоже, рассуждать об этом фильме можно бесконечно. Главное, не воспринимать «Затмение» как последовательный рассказ. Это зарисовка, это набор образов, которые смакуешь и после окончания просмотра. Самое мощное в этом фильме – послевкусие. При просмотре все может казаться заумной головоломкой, но после, когда вы будете вновь и вновь прокручивать в голове образ за образом, все окажется намного проще. Приятного просмотра! (2 Comments |Comment on this)
Friday, November 14th, 2008
2:58 pm	Про рычащую тьму Не знаю, как во всей России, но в Самаре три беды. По крайней мере, в зимнее время. Это дороги, темнота и собаки. Дороги - они и есть дороги. Темнота, пусть и друг молодежи, но только когда тепло, в обнимку и подшофе. Можно и над шофе. Но это уже нюансы. Ну а собаки... Картина маслом: вечером возвращаюсь с работы, путь лежит через гаражи, ни черта не видно, зато во тьме рычит и почесывается нечто... Идти нужно, поскольку спать на работе желания нет. Но кто рычит и почесывается - большой вопрос... Не то голодные псы, что воют в обеденный перерыв, не то припозднившийся автомобилист-любитель застрял под машиной и зовет на помощь... Руку с газетой вытягиваю вперед, как Дон Кихот, и зажмуриваюсь... Число укушенных собачками растет. Возможно, животные и не бешенные, однако законные семь уколов (заметьте, стало полегче! - не сорок же!) вколят полюбовно... Успехов по пути домой! (2 Comments |Comment on this)
Thursday, November 13th, 2008
11:27 am	Кое-что из Антониони Цитаты из фильмов Микеланджело Антониони "Я любила его, но мы не смогли сделать друг друга счастливыми" "Гораздо больше узнаешь о человеке, когда укладываешь его вещи" "Мы очень часто исчезаем. Каждый раз, когда выходим из комнаты" "- Что ты чувствуешь? - Счастье" фильм "Профессия: репортер" (1975) "Там такое строительство развернулось! Голубые пудели так и шныряют. Верный признак того, что район пошел в гору" "Напрасно вы боитесь проблем! Они помогают все расставить по местам" фильм "Фотоувеличение" (1966) (Comment on this)
Wednesday, July 9th, 2008
4:01 pm	Вокруг Самарской Луки Лето получается на редкость насыщенным, а потому времени писать в ЖЖ почти не остается. Между тем стараюсь радовать вас последними фотоотчетами с мест злоупотребления. На июньские праздники (о! когда было-то это?!) совершили заплыв по реке Волге на байдарках. Стартовали от плотины ГЭС у Тольятти и финишировали в селе Переволоки. Почти что Жигулевская кругосветка. Уложились в 4 дня. Вот несколько кадров из путешествия: Второй день пути, обеденный перерыв напротив Самары Там же недалеко, баньки... Это мы рядом с одним из Васильевских островов А это вся наша группа Спасибо огромное организатору и вдохновителю похода - Анжеле Березе из Сызрани! (Comment on this)
Thursday, May 22nd, 2008
6:06 pm	Тридцать три Необычное, милое, легкое… Ощущение, что посмотрел нарезку из чьих-то снов. Нет, это я не про главный фильм о зубных врачах. Такое ощущение рождается после просмотра забавного проекта «У каждого свое кино» (2007), вдохновленного директором Каннского фестиваля Жилем Жакобом. 33 всемирно известных режиссера поучаствовали в создании альманаха, который был заказан специально к 60-летнему юбилею Каннского кинофестиваля. Каждый снял короткометражный фильм длиной в 3 минуты на тему кино. Не буду перечислять все зарисовки. Все и не упомнишь. Хотя большая часть запала в душу. Были, конечно, и такие работы, которые оставили равнодушным. Например, работа Дэвида Линча, хоть руку мастера узнаешь сразу, но ничего особенного не демонстрирует. Ларс фон Триер так и вовсе экранизировал старый анекдот. Но были работы, которые просто поразили. Сложно сказать что-то стоящее, и при этом быть лаконичным. Уложиться в 3 минуты удастся не каждому, даже великому режиссеру. Но многим удалось сделать незабываемые короткометражки. Это и братья Дарденн (про вора в кинозале), и Джейн Кэмпион (про мотылька), и Дэвид Кроненберг (про последнего еврея в последнем кинотеатре), и Такеши Китано (про фермерский тариф), и Чен Кайге (про мальчика, который не досмотрел фильм)… Особенно мне запомнилась потрясающая зарисовка от Чжана Имоу. Кинобригада в китайской деревушке. Потрясающе! Конечно, формат непривычный. Значительная часть зрителей выползла из кинотеатра еще задолго до финальных титров. Мне это действие напомнило «Ночь пожирателей рекламы» от мсье Бурсико. Там почти никто не уходил. Наверное, потому что поили коньяком… (Comment on this)
5:45 pm	Про нефть Эпическое полотно в духе жесткого реализма. Это если коротко охарактеризовать фильм «Нефть» Пола Томаса Андерсона. Или – икона богоборца. Тоже о нем. До просмотра «Нефти» я видел лишь один фильм Пола Томаса Андерсона – «Ночи в стиле буги» (Boogie Nights). Заметно, что автор тяготеет к эпическим полотнам. В случае с «Ночами…» - это была среда порно-индустрии конца 70-х годов. Однако несмотря на все положительные отклики, «Ночи…» меня не впечатлили. И дело здесь отчасти в том, что здесь Пол Томас еще не выработал свою манеру, а копирует Скорсезе. Мне вспомнился роман Линор Горалик «Нет». Вот если бы Андерсон экранизировал его, - а там речь идет о порно-индустрии будущего, - это было бы действительно нечто новое и интересное. А тут получилась лишь сага в духе чикагской мафии, только вместо гангстеров – порно-тусовка. Для ознакомления посмотреть можно, но не более того. В свою очередь «Нефть» - именно андерсоновский продукт. Это признали как зрители вместе с критиками, так и сам автор. История нефтедобытчика Дэниела Плейнвью (Дэниел Дэй-Льюис), который постепенно расширяет свой бизнес, поражает четкой драматургией, отличной актерской игрой, великолепной операторской работой и нервным саундтреком, который бы отлично подошел для фильма ужасов. К слову, автор саундтрека - гитарист Radiohead Джонни Гринвуд - получил за него альтернативную кинопремию Kermode Awards. По сути, Пол Томас взял лишь первые 150 страниц романа «Нефть» Аптона Синклэра. Пропали политические и социальные темы, появилось богоборчество. Герой Дэниела Дэй-Льюиса целеустремленно идет к богатству, используя все имеющиеся и подворачивающиеся под руку возможности. Он ненавидит всех людей, поскольку видит их слабость. Окружающие его люди довольствуются малым, а ему нужно всё, только всё! Надежда найти родственную душу в брате рушится. В неистовстве Дэниел Плейнвью убивает самозванца. Единственный достойный соперник видится ему в Элае – местном проповеднике, который начинает доить нефтепромышленника, чтобы тот давал деньги на его церковь Третьего Откровения. Финальная сцена, растянутая на 15 минут, поражает. Соперничество хозяина и шута, изображающего хозяина. Финальный кадр так и стоит перед глазами! Сейчас в ходу сравнение, крайне лестное для режиссера, которому нет и сорока, - «Нефть» называют андерсоновским «Гражданином Кейном». Параллели очевидны, но если «Кейн» был фильмом о том, как человек, поднимаясь все выше, теряет душу, «Нефть» идет дальше - это кино о человеке, у которого души никогда и не было. (Comment on this)